Рекламный баннер 980x60px ban1
70.86
82.5
Рекламный баннер 468x60px main1

И мы со страной закалялись как сталь

Здравствуйте, дорогие мои земляки, жители Прохоровского района, уважаемые работники редакции районной газеты «Истоки»!

Вот решила вам рассказать, как нам работалось все эти пять лет, которые мы должны были отработать (по закону), после окончания школы ФЗО №7 в г. Чугуеве.

Я уже вам писала в предыдущей своей статье «После Победы», что нас отвезли на рабочее место в Мордовию, где мы и начали свою первую трудовую деятельность… Теперь продолжаю.

Впереди ждала выпускников трудная и опасная работа. Нас, девчат (5 человек) не подпускали к вышке за 20 – 30 метров. Целый день мы сидели на трубах и наблюдали за парнями, как они там, в вышке, осваивали свою будущую профессию. У них были стажёры, и они показывали ребятам, как нужно правильно обращаться с оборудованием.

Потом мы следили, как пройдёт мимо нас электричка. Значит – 12 часов, обед. И мы бежали в столовую, она от нашей работы находилась метрах в 500-х. Кормили нас в основном винегретом и супчиком с одной горошинкой. Мы и этим были довольны.

Прошло дня два, на третий день мы пришли из столовой раньше ребят, сели на трубы…Откуда не возьмись, видим, прямо на нас бежит с большой скоростью огромный бык с большими рогами. Мы испугались, куда спрятаться? Кругом поле и лес. И долго не думая, мы вскочили в вышку и по лестнице забрались на самый верх. Бык подбежал к вышке, и давай чесать свои рога об угол вышки. Думаем, сейчас вышка полетит вниз, и мы вместе с ней.  Но на наше счастье, идут из столовой ребята и с ними начальник Михаил Васильевич Смагин. Он увидел нас и закричал: «Это что за маскарад? А ну, быстро слезайте вниз». Мы ему в ответ: «Там бык внизу, качает вышку». Ребята увидели, схватили палки, дубинки и давай гонять быка. Тот сопротивлялся, но потом сдался и убежал.

Мы слезли вниз, рассказали им всё, вместе посмеялись от души. И с этого дня мы начали осваивать свою работу.

Трудно было зимой, она была очень холодная. Мы работали в три смены, ночью мороз доходил до 45 градусов. Даже дышать было трудно. Оборудование и весь инструмент были железными. Во время работы мы к ним прикасались голыми руками, хотя рукавицы были у каждого тёплые. Работать в них было неудобно, и приходилось их снимать с рук. В итоге, руки были всегда в крови.

Всё было обледеневшим. Работать было невозможно. Ребята наши изнемогали, замерзали. Решили поставить буржуйку, чтобы можно было погреться хоть минут пять. Однажды мы пришли сменять ребят, зашли внутрь вышки и видим: ребята лежат вокруг буржуйки, спят, а на них горят фуфайки. Мы быстро их разбудили, раздели и отправили на грузовой машине по своим квартирам. Хорошо, что мы вовремя пришли на работу и спасли их. До утра ребята отошли и на второй день пришли на свою смену. Буржуйку эту убрали и больше не отогревались около неё.

В Мордовии мы отработали год. В начале июня 1946 года нас отвезли в город Боровичи, Новгородской области продолжать работать. Нас перевозили с места на место на грузовой машине с открытым кузовом, и нам всё было видно вокруг.

Когда мы подъезжали к Боровичам, нам показался неказистый городок. Но когда въехали внутрь города, мы увидели красоту. Железнодорожный вокзал небольшой, но видно, что уютный. От вокзала, вдоль железной дороги, аккуратно сложены штабеля с  красивым огнеупорным кирпичом. Этим фигурным кирпичом украшали мосты.

Едем дальше, центр города весь в цветах, на танцплощадке играет духовой оркестр, наверное, репетировали перед вечерними танцами. Всё кругом красиво, город чистый. Ну, думаем, в каком городе будем жить.

Проехали километров пять за город, и разочаровались: везде грязь, вокруг красная глина, все ходят в резиновых сапогах. Это был посёлок Вельгия, там нам предстояло работать. Ничего не поделаешь.

Нас разместили жить в старом бараке по два-три человека в комнате. К нам ещё  подъехала семья Шустовых из Тулы, отец, мать и сын Алексей Васильевич (дядя Лёша) мы его звали, Матрёна Петровна (тётя Мотя) и их сын Анатолий. Он пришёл в нашу бригаду.

Рядом с бараком стоял небольшой ларёк, где продавали хлеб по карточкам. Мы занимали очередь с вечера и всю ночь ждали открытия. Несколько раз очередь разгоняла милиция, но мы просили тётю Мотю, и она написала список и строго следила за очередью. Утром мы скорее бежали в ларёк, а потом спешили на работу. Барак был расположен напротив дороги, по которой мы спускались вниз, через мостик, потом вверх, а там уже и поле, где стояли наши вышки.

Работали мы в три смены. В свободное время по вечерам выходили на улицу. Дядя Лёша приехал с гармошкой, и мы возле барака ставили стулья и скамейки, устраивали танцы. Любители гармошки, услышав её красивые мелодии, сбегались к нам из ближних уголков посёлка, и мы вместе водили хороводы, танцевали, пели. Время проходило весело и приятно.

Но в работе было не всегда гладко. Мы бурили скважины для осушения красной глины от воды. Потом шахтёры добывали эту глину и отправляли на керамический завод, где из неё делали огнеупорные фигурные кирпичи.  И вот эти готовые кирпичи отправляли во многие города Советского Союза.

Иногда в работе у нас появлялись непредвиденные казусы… Секреты подземной природы мы еще не могли распознать. То долото наталкивалось на такой твёрдый грунт, как доломит, и нам уже было никак не повернуть. То ещё страшнее: на пути попадался песок-плывун, и тогда надо было останавливать работу, вынимать из скважины все сооружение и перетаскивать вышку на новое место. Техники у нас не было, чтобы тащить огромную вышку, приходилось всё делать  вручную.

Мне запомнился один случай, когда мы проделывали эту процедуру. Нашли толстый трос, метров 20, прикрепили концы к основанию вышки с двух сторон скобами, к середине троса подвязали трос от лебёдки, которую установили впереди вышки метров на 15 – 20. С двух сторон лебёдки двое ребят с правой стороны держались за ручки лебёдки, а с левой стороны Мария и я начали крутить ручки, вышка двигалась вперёд. Нам надо было оттащить вышку метров на 50 – 60. Вдруг ручка с правой стороны оторвалась, и ребята отскочили вместе с ручкой в сторону. С левой стороны ручка ещё держалась, но Мария бросила держать, отскочила в сторону. Ручка сорвалась и стукнула меня по правому плечу. Я отскочила метров на пять и потеряла сознание. Опомнилась уже на больничной койке. Там меня лечили. Бог дал, всё обошлось благополучно. Девчата и ребята приходили ко мне каждый день. И даже сам начальник участка Смагин приходил.

Когда я вернулась из больницы, наша бригада уже работала на новом месте. Питались мы в столовой в посёлке Вельгия, недалеко от шахты.

Дальше всё шло нормально. Закончили здесь работы и нас стали готовить к отъезду в новый город. И на этот раз нас привезли в г. Балашов Саратовской области. Это было в начале марта 1948 года. Город нас принял не совсем дружелюбно. Погода была холодная, хотя уже пахло весной. Наше начальство долго искало нам жильё. Ведь не прошло ещё и трёх лет, как закончилась Великая Отечественная война, люди не успели как следует обустроиться, боялись почему-то пускать нас на квартиры. И всё же с трудом нам, девчатам, нашли кое-какое жильё.

Троих виноградовских девчат поселили в маленькой комнатушке. Поставили две кровати на троих. Работали по сменам, поэтому иногда спали по одной на кровати. Нам с Машей нашли какой-то маленький уголок, где поставили одну кровать, столик, две табуретки и керосинку, чтобы можно было вскипятить чай.

Прошло всего два месяца, как со мной случилась беда. Погода была ещё холодная, в конце апреля участились дожди. Я работала во вторую смену с 8 до 12 часов. В один прекрасный день, я возвращалась домой в час ночи одна. Ребята пошли в одну сторону, а я в другую. Вдруг засверкала молния, загремел гром и пошел сильный дождь. Прибежала на квартиру, я вся вымокшая. Благо Маша была дома, помогла мне переодеться и уложила в кровать. У меня поднялась температура больше 40 градусов. Что делать? Утром уже в девять часов прибежал к нам начальник Михаил Васильевич Смагин вызвал скорую помощь и меня увезли в городскую больницу. У меня признали малярию.

Пролежав две недели, я стала поправляться. Врачи подготовили меня к выписке. Но прежде вызвали моего начальника и сказали ему: «Выписываем вашу Колкунову, но не на работу. Надо вызвать кого-либо из родственников, пусть забирают её домой, и там она быстро поправится».

Приехала сама мама за мной. Дома она оставила ещё пятерых дочерей и сына Сергея. Наша мама была награждена медалью «Материнская слава II степени». Она еще до войны родила 10 детей, но из них три девочки умерли. Благодаря этой медали, мама могла ехать в любой конец Советского Союза один раз в год бесплатно. Вот она и воспользовалась на сей раз, поехала за мной в г. Балашов.

Мама приехала в больницу, подошла к приёмной, рассказала, зачем приехала. Медсестра меня вывела из палаты. Мама увидела и сказала: «У меня девочка, а вы мне мальчика привели». Меня одели в больничную мужскую рубашку по колено, волосы на голове стрижены наголо, и я была похожа на мальчика. Я подбежала к маме, закричала: «Мамочка, это я, Лида». Мама меня обняла, поцеловала и заплакала.

Привезла меня в Плоту. Я ходила в пилотке, боялась показать свою голову. Очень жаль было волосы, они у меня были красивые. Я с подружками провела две недели. Поправилась и уехала одна, без провожатых обратно в Балашов, на работу.

В нашу бригаду пришли помощники-наставники из местных жителей. Ребята были добрые, помогали нам разбираться с новыми, незнакомыми деталями. Здесь мы тоже осушали элеватор с зерном.

Как-то в конце ноября всю ночь шел сильный снег, все замело. И опять у нас случилось ЧП. Мы с Марией  кое-как добрались на работу. Трое наших ребят - Юра Ланковский, Василий Рогачев и Володя Лахтин - не пришли на работу. Мы забеспокоились. Начальник послал меня и Лену Селюкову к ним в землянку, узнать, в чём дело.

Мы пришли, смотрим, а землянки нет, везде бугры снега. Слышим, где-то под снегом стук, но раскопать нам нечем, инструмента у нас не было. Мы с Леной побежали в первый дом. Вышел мужчина лет 40 – 45, мы ему рассказали и попросили помочь. Он взял лопату, мы пришли к землянке и стали раскапывать. Очистили крышу и ребята стали выходить на улицу, от свежего воздуха они попадали на снег. Мужчина побежал домой, вызвал скорую помощь и ребят отвезли в санитарный медпункт. Там их продержали всего одни сутки, помогли очнуться и вернули обратно на работу.

В начале апреля 1949 года нашу бригаду отправили на новое место, бурить скважину для осушения элеватора с зерном. Это был город Кирсанов Тамбовской области. Привезли нас туда, посидели мы в кузове, пока Михаил Васильевич разобрался, куда нас везти дальше. Привезли нас в хутор с названием «1 мая». Нас, пятерых девчат, поселили во флигель, где поставили три кровати и скамейку. Мы их соединили и все поместились свободно. Хозяйкин дом был напротив, у неё была дочь Надя и сын Михаил.

Ребят поселили во флигеле, им было там комфортно. Жители к нам относились по-доброму, внимательно. Понравились друг другу, и мы с ними подружились. Пока мы жили у них, помогали друг другу. Когда мы приехали на хутор, на улице уже было тепло. Стены дома были набиты камышом и прибиты палками. Это они защищали стены и весь дом от морозов. Мы видим, что  им не под силу всё это разбирать. Мы, пять девочек вышли и разобрали весь камыш, очистили все кругом дома. Хозяйке было очень радостно за это. Это всё было накануне 9 мая. Мы побелили хату мелом внутри и с улицы.

9 мая все люди вышли на огороды сажать картошку. Мы с девчатами решили помочь хозяйке – Анне Ивановне. Вышли все на огород и посадили 10 ведер картошки. День был солнечный, тёплый. Мы так весело провели эту нужную для хозяйки работу, она была очень довольна. Она ходила вокруг нас и подхваливала: «Ну, молодцы, мои жилички!»

Напекла блинов, накормила нас. Пока мы жили у неё, работали на огороде: пололи, копали картошку, и нам выделяли на питание, все что росло там.

В Хутор был весь в зелени, в цветах, кругом красота на окраине - большой фруктовый сад. Сад был бесхозный, им пользовались все жители хутора. Собирали всё, что хотели и сколько хотели.

Мы ходили на работу через тот сад. Наша вышка стояла недалеко от реки. В этой речке водилось много рыбы, в основном щука. По воскресеньям из Москвы приезжали на своих машинах чиновники, подъезжали к реке и током глушили рыбу, они её ловили, набивали большие сетки и уезжали обратно.

После них мы подходили к реке, садились в лодку, ловили оглушенную рыбу и отвозили в столовую. Готовили из неё суп, иногда жарили. Однажды я сама поймала щуку, весом в три килограмма. Она прыгала прямо около нашей лодки, я схватила её руками и чуть сама не улетела в реку. Спасибо ребята схватили меня за ноги и вытащили.

В столовую мы ходили только обедать. Завтракали и ужинали дома у хозяйки. Она нам готовила с удовольствием.

В июле-августе, когда плоды яблок поспевали, мы ходили через сад и объедались яблоками. А весной, мы наслаждались запахом цветов. Настроение у нас было хорошее и работать нам было легче. Все трудности преодолевали.

По вечерам, в воскресенье, мы выходили из своего флигеля, ставили скамейку, садились и пели наши русские, старинные песни, а иногда и украинские. Хуторяне прислушивались к нашим песням, и стали приходить к нам на вечеринки. У Елены Селюковой красивый, звонкий голос, она пела первым голосом, а мы четверо ей подпевали вторым. Песни летели по всему хутору.

Компрессорная станция находилась в двух километрах от хутора. Молодежь туда ходила каждое воскресенье, там был хороший клуб.

Однажды в воскресенье, в первой половине дня, вызывает нас Михаил Васильевич в контору. Мы пришли. Он разложил на столе пять узелков и говорит: «Вот, берите по одному и смотрите, кому что достанется. Это вам прислали из Америки в подарок».

Мы забрали с собой, и ушли в свой флигель. Мне досталось платье крепдешиновое, цветастое и как раз по размеру, а кофточка мала. Я её отдала хозяйкиной дочке Наде. Остальные четверо девчат разделили между собой платья, кофточки отдали соседским девочкам.

Вечером решили сходить в клуб. Пришли на компрессорную, слышим, а там во всю гремит духовой оркестр. Заглянули в зал, там полно танцующей молодёжи. Мы постеснялись туда заходить. Зашли в фойе, забились в угол и смотрели, как там веселится молодёжь. Хотели уже уходить домой, но к нам подошли девчата, наши соседи и пригласили нас танцевать. Мы отказались. «Ну, тогда,- говорят они, - спойте ваши песни». Сначала мы отказывались, а потом, все запели: «Распрягайте, хлопцы коней», а когда мы запели припев: «Маруся, раз-два-три калина, чернявая дивчина, в саду ягоды рвала», духовой оркестр перестал играть, все танцующие подбежали к нам. Мы испугались, и убежали из клуба. Ребята за нами, и так они шли за нами до самого хутора, все просили что-либо спеть.

Дошли до хутора, мы им сказали: «Больше мы к вам не придём». Они ответили: «Значит, мы завтра придём к вам слушать ваши красивые песни».

В понедельник утром мы проснулись, как всегда, - рано. Хозяйка наша Анна Ивановна, пригласила нас на завтрак. Накормила нас картошкой с огурцами и помидорами. Мы поблагодарили её, а сами стали быстро собираться на работу. Вдруг видим, подъезжает Михаил Васильевич и на ходу кричит: «Девчата, быстро собирайте свои вещи и в машину. Срочно выезжаем!».

Получил он телеграмму из г. Калинин. Там заливает вода угольную шахту. Надо спасать. Мы, конечно, опешили, так неожиданно. Лена с Машей побежали  к Анне Ивановне, чтобы предупредить её об этом. Но эта весть облетела весь хутор. Бегут к нам хуторяне со слезами. Как же так?

Ребята наши подошли, и мы, все восемь человек, залезли в кузов. Смотрим, женщины несут нам большой сноп ржаной соломы, охапку сена с пахучей травой. Одна женщина подаёт нам в кузов хлеба две буханки черного ржаного, сами пекли. Двое молодых ребят тащат большой мешок с яблоками: «Это вам в дорогу, чтобы спели хорошо». Все женщины плачут: «Оставайтесь у нас, кто же нам споёт теперь. Ведь мы так полюбили ваши песни. Спойте нам какую-нибудь на прощание». Нам тоже не хотелось уезжать из этого доброго хутора. Машина наша уже гудит, и мы запели: «Прощайте, прощайте, о нас вспоминайте. Мы вас будем помнить всегда, но нам расставаться пора». И мы со слезами уехали из хутора. Даже жаль было нам, что мало пришлось здесь пожить, поработать.

В Калинине нас продержали всего часа два, пока начальство разбиралось с отправкой бригады на другое место. Привезли нас в посёлок Селище Уголь. Там и была затопленная угольная шахта.

Сельчане приняли нас по-доброму. Расселили в дома вместе с хозяевами. Выделили нам всем по небольшой комнатке. Правда, одна кровать на двоих, но зато тепло и сухо. На второй день сразу на работу.

Когда мы уезжали из хутора, провожающие хором кричали нам: «Счастливого пути! Пишите!». Потом я услышала звонкий голос Нади, хозяйкиной дочери: «Лида, напиши мне!».

Я, конечно, написала о том, что мы доехали благополучно, уже работаем. Передавай привет всем хуторянам и большое спасибо за добрый приём на своей земле. Мы, конечно, вас никогда не забудем. И она мне ответила: «Мы очень скучаем. Сразу на хуторе стало тихо. Никто нам не поёт». Да, прошло уже 68 лет. Я не забыла, как нам там жилось. Спасибо вам добрые люди! Есть на земле такие люди.

Мы соорудили несколько насосов и беспрерывно откачивали воду. Наконец откачали, шахта сухая, шахтёры постепенно начали добывать уголь. Наши ребята иногда опускались в шахту и ремонтировали где что-то сломалось.

Однажды вернулись после ремонта из шахты на вышку, схватились, а одного ключа нет у них. Они там, в шахте забыли разводной ключ. Спрашивают: «кто пойдёт в шахту за ключом?». Минута молчания. Я говорю: «я пойду». Ребята посмотрели на меня и говорят: «иди».

Пришла я на шахту. Объяснила лифтёру, зачем пришла. Он отпустил меня в шахту на 20 метров. Я нашла, где лежал ключ, взяла его и повернулась к лифту. И вдруг в шахте стало черным-черно. Погас свет по всей шахте. Я испугалась, закричала: «Свет погас, я заблудилась». Несколько раз прокричала. Минут 20 стояла в страхе. Потом слышу сверху: «Потерпи, сейчас включат свет». Прошло полчаса, свет включили, а я всё стояла на месте, дрожала и боялась пошевелиться. Вытащили меня. Я пришла на вышку, меня спрашивают: «Почему долго была?». Я им ответила: «Больше туда не пойду». Все успокоили меня, работа пошла нормально.

Однажды к нам на вышку пришла молодая девушка, посмотреть на нас, работающих в грязи. Подзывает меня и спрашивает: «А чем вы занимаетесь в свободное время?». Я ей отвечаю: «Да ничем, никто нас никуда не приглашает». Она и говорит: «А ты не боишься туда подниматься?». Я ответила: «Нет». Мы договорились, что встретимся в райкоме ВЛКСМ.

Утром я и Вера Николаевна пошли в райком. Райком за 20 километров пути. Машин никаких не было, шли через лес. Пока шли, я выучила наизусть Устав ВЛКСМ.  Особенно выучила про генералиссимуса И.В. Сталина. Вера Николаевна меня представила. Я рассказала Устав, приняли меня единогласно в ряды членов комсомола.

Когда за меня проголосовали все члены бюро райкома комсомола, то секретарь райкома дал мне первое комсомольское поручение: «Вернётесь на работу, поговорите с молодежью вашей бригады о вступлении в комсомол. Думаю, у вас получится». Я им ответила: «Буду стараться».

Идём мы с Верой Николаевной обратно. Прошли уже полпути, на улице минус тридцать. Время близится к вечеру. Ноги немеют, хочется сесть на снег и уснуть. Слышу, следом за нами хруст снега, обернулась, идут двое мужчин. Подбежали к нам, видят, что мы уже замерзаем. Один взял меня под руки, и прошли мы еще километров десять. Привели нас прямо к начальнику участка и стали его ругать: «Вы, что же девчонок послали пешком идти 20 километров». Он стал отговариваться: «Я не знал, что они пойдут пешком». Мои ноги уже закоченели, уже ничего не чувствовали. Если бы эти мужчины не встретились нам на дороге, нам бы, особенно мне, не выжить было бы. Эти мужчины оказались жителями этого села и привели меня домой. Вот так закончилось моё вступление в комсомол.

Я вышла на работу, и, конечно, стала уговаривать молодёжь вступать в комсомол. Удалось уговорить шесть человек. Через пять дней, начальник дал нам грузовую машину, и я с ними поехала в райком. Приняли всех.

Вера Николаевна собрала всех моих комсомольцев, и выбрали они меня секретарём комсомольской организации участка «Бурводстрой». Набросала мне примерный план работы, а дальше, сказала: будешь сама составлять план мероприятий, и по нему работать.

Ну, что ж, сама, так сама. Я запланировала два мероприятия на свободное от работы время. Это – организовать стрелковый кружок из мелкокалиберной винтовки, присоединиться к хору колхозного клуба. В этом помогла мне Вера Николаевна. Мы с ней сходили в ДОСААФ, договорились с местом и временем для тренировок. Потом встретились с заведующим клубом. Он нашу просьбу принял с удовольствием.

Все наши ребята и девчата начали ходить на тренировки в ДОСААФ и на репетиции в клуб. По стрельбе выступали на городских соревнованиях, заняли третье место. В клубе мы пели тоже хорошо. Так что на нас рассчитывали, что в дальнейшем будем ещё лучше. Только они не знали, что мы временно, и скоро уедем.

Вера Николаевна нашла кусок обоев, принесла нам на вышку. Мы разрезали его на полоски и краской написали плакаты: «Комсомолец – дал слово, сдержи его»!

Мы работали с воодушевлением. Плакаты развесили на двух вышках. Как заходит начальник или кто-либо со стороны, посмотрят на плакаты, улыбаются и говорят: «Здесь работают комсомольцы. Молодцы, желаем удачи!»

На работе шло всё благополучно. Шахту не заливало. Ребята следили за этим строго. Шахтёры добывали уголь.

Большинство рабочих из нашей бригады работали в первую смену, и мы уже в свободное время по вечерам не скучали: ходили на тренировки, выступали на городских соревнованиях. Каждый был занят своим делом.

Как-то прислали к нам ещё одного начальника Аркадия Сергеевича Ворламьева, и они с Михаилом Васильевичем Смагиным решили сделать две бригады, то есть в каждой бригаде по семь человек. Избрали бригадиров. В первой, где я работала, – Юрия Лапковского, во второй – Евгения Смирнова.

Прошло лето, жары большой не было. А за ней и осень пролетела. 1950-й год мы встретили вместе, рядом с вышкой, под ёлкой. Мороз около тридцати градусов, но нам было весело. Потом нас всех пригласили в клуб, где мы водили хороводы, здесь было еще интересней.

И вот наступил новый 1951-й год. Прошло две недели, заходит к нам в бригаду Михаил Васильевич Смагин и сообщил: «Ну, ребята, получил я приказ от высшего начальства, уезжать с этого места и ехать на новое. Работа там срочная». «Куда», - спросили мы. «Мы там уже были три года назад, - ответил Смагин, - Это – Боровичи».

И вдруг, неожиданно для нас, Мария Ивановна выступила на шаг вперёд, подняла руку и произнесла: «Позвольте мне сказать, я не поеду с вами». «Это почему», - спросил начальник. «Я выхожу замуж»,- взволнованно сказала Мария. Мы все удивились: «За кого?» Она объяснила: «За местного, вы его знаете. Он электрик, нам на вышке проводил свет. Я с ним встречаюсь уже около двух месяцев. Поняла, что он хороший человек. Мы полюбили друг друга и договорились, что если мы будем переезжать на новое место, то я останусь с ним здесь». Смагин это всё выслушал и сказал: «Мария Ивановна, а я прошу вас с вашим женихом поехать с нами в Боровичи». Но Маша ответила твёрдо: «Нет». «Ну что ж, - с сожалением сказал Михаил Васильевич,- любовь – есть любовь, только пусть она будет у вас твёрдая и сильная. Всего вам доброго и счастья большого».

Я съездила в райком комсомола, сняла с учёта свою комсомольскую организацию. Там конечно, пожалели, что мы уезжаем. Вера Николаевна сказала: «Надеюсь, что вы и там оправдаете себя в работе».

В Боровичи мы поехали где-то в начале марта на грузовой машине с открытым кузовом. Было прохладно, особенно ночью. Кто-то из сельчан дал старенькое солдатское одеяло, а мы взяли свои зимние фуфайки. Приехали днём, все нам знакомо. Проехали мимо барака, где мы жили три года назад, съехали вниз. По мостику через речку Велегийну. На окраине села стоял старенький 3-этажный дом, там нас и поселили. В этот же день мы все сходили на вышку, посмотрели, всё знакомо. Каждого поселили в отдельной комнате. Меня поселили с Еленой Ивановной, землячкой, из Виноградовки. Жили дружно.

Ребята нашил комнату на четверых. Юрий Лапковский, ставший нашим мастером Василий Рогачев, друг Юрия, фронтовик, Владимир Лахтин из города Чугуева, тоже фезеушник. И откуда-то появился Иван Саенко, харьковский. Он вначале учился с нами в ФЗО №7, потом его куда-то отправили с заданием. И вот опять к нам прислали в Боровичи. Но мы довольны: с ним ведь знакомы. Парень хороший.

На второй день мы все девять человек вышли на работу. Рядом работали шахтеры, добывали тут же красную глину, вывозили на гора, отправляли на огнеупорный комбинат, где делали из неё огнеупорный фигурный кирпич. И отправляли во многие города Советского Союза, как и было три года назад.

На третий день я отпросилась у начальника Смагина, и пешком пять километров сходила в горком ВЛКСМ, поставила на учет своих комсомольцев. Меня приняли по-доброму, спросили о моём образовании. Я им ответила: «Четыре класса до войны». Спросили: «Почему дальше не училась?». Я ответила: «Мы ведь кочующий народ». Хотя я очень хотела учиться.

Они выслушали меня, и намотали себе на ус. Я тогда не поняла, что к чему. Меня часто вызывали в райком ВЛКСМ на разные заседания, конференции и всегда просили меня выступить с докладом или информацией о проделанной работе на вышках. Слушали меня внимательно, даже выкрикивали из зала: «Молодец!». Мне было приятно, хотя я не ждала похвалы. Я им рассказывала и о том, как мы, комсомольцы почти каждый выходной ездили в колхозы, помогали сельскому хозяйству. Косили сено и силосовали его на зиму, картошку копали.

Однажды, уже в конце марта, поехали в колхоз на грузовой машине. Снега было много в поле, да еще с водой. Машина наша застряла, мы вышли из нее, и давай толкать. Приехали в колхоз, откопали яму  с силосом, сделали всё добросовестно и вернулись обратно довольными.

Работали мы всегда на совесть. Секретарь ГК ВЛКСМ Виктор Семёнович Емельянов иногда приходил к нам, на вышку, интересовался, как мы работаем, приходил и в общежитие, беседовал с молодёжью, видел, в каких условиях мы живём.  (Условия работы были трудные). Но помочь ничем не мог. Мы и не просили помощи. Человек он был умный, добрый, справедливый и всегда требовал от всех комсомольцев выполнение своих обязанностей. Его все уважали и старались выполнять добросовестно. Он был фронтовик, много ходил пешком, и никто не замечал, что у него были протезы. Потом его перевели в обком партии в город Новгород.

Шло время. Работа шла своим чередом. Были и успехи, и неприятности. Мы привыкли уже ко всему. Ведь уже пять лет работали. Наша бригада повзрослела. За 20 лет перевалило, и стали потихоньку расходиться из бригады. Марию Чернышеву оставили в Семище Уголь, Василия Рогачева призвали в армию, он попал в десантную часть, писал нам теплые письма. Мне даже фотографию присылал с надписью: лучшему товарищу по работе, рассказывал о своей службе. Последнее письмо прислал из госпиталя, прыгнул с парашютом и сильно повредил позвоночник. Я, конечно, ему написала, но ответа больше не было. Юрий Васильевич Лапковский, наш бригадир, женился на Елене Селюковой из Виноградовки, к Владимиру Лахтину приехала в Боровичи невеста Вера из Чугуева.

Но самая главная новость в нашей бригаде еще впереди.

Время идёт. Жизнь продолжается. Наступил 1951-й год. Этот праздник мы отметили в клубе поселка Вельгия. Начальник  наш достал нам пригласительные билеты, и мы все пошли в клуб. Там уже было много молодежи. Клуб был большой, в зале стояла нарядная елка, Дед Мороз, Снегурочка. Мы там прогуляли до четырех часов. Пришли домой, и проспали почти целый день.

Январь прошел в работе. Все было нормально. Наступил февраль. Приходит к нам начальник Михаил Васильевич и говорит: «Товарищи-бурильщики, через недельку мы уезжаем на новое место в город Вологду». «Ведь мы уже по закону отработали пять лет, пора дать вольную, - заволновались мы. Михаил Васильевич как бы успокоил нас: «Вот еще поможем в Вологде осушить элеватор с зерном, и тогда выпишем вам вольную». Ребята немного успокоились.

Я пошла с ГК ВЛКСМ сниматься с учета. Меня там приняли как-то по-особому. Я коротко обо всём рассказала. Они посмотрели друг на друга и говорят мне: «Сейчас мы поедем к вам в общежитие». Посадили меня в легковую машину, и мы поехали.

Приезжаем, многие рабочие были дома, отдыхали. Эти две девушки пригласили нашего начальника к нам в комнату и сказали: «Мы приехали забрать вашу Колкунову в наше подчинение. Она нам нужна на комсомольской работе, и ей надо обязательно учиться».

Ну, тут до нас дошло, зачем они приехали. Ребята возмутились. Начали ругать меня: « Да как же так, ведь ты нас приняла в комсомол, мы тебя слушали, ты нам стала лучшим товарищем». Я услышала это, упала на кровать, уткнулась лицом в подушку и зарыдала громким голосом, девчата тоже заплакали.

Начальник видит такое дело, и говорит мне: «А ты-то сама хочешь остаться здесь?». Я сквозь рыдания ответила: «Раз комсомол требует, надо подчиняться. Вот весь мой ответ». Все замолчали, и разговор был окончен.

Вот так и повернулась моя судьба в другую сторону. Честно говоря, я этого не ожидала. У каждого своя судьба. Мне очень было жалко расставаться со своими товарищами. Ведь за пять лет работы и учебы в ФЗО очень мы сдружились. Со слезами и болью в сердце я распрощалась со своими друзьями. Проводила я их в конце февраля.

Уехали в Вологду Юра Лапковский, Елена Селюкова, Володя Лахтин со своей Верой, Ваня Саенко, Настя Селюкова.

Я осталась одна в Боровичах. Было очень тяжело с ними расставаться. На второй день меня вызвали в горком комсомола.

 - Ну, Лидия Ивановна, - сказали мне при встрече, - будем решать теперь твою судьбу. Повезли меня опять в Вельгию. Там работал завод «Эмаль-посуда». На заводе штамповали тазы, тарелки, кружки, потом покрывали голубой эмалью с рисунком, даже с именными надписями, если кому-то хотели подарить на день рождение.

Меня устроили контролёром ОТК. Нашли квартиру в частном доме, обещали за меня платить, но оплачивала я сама. Комсомольская организация на заводе развалилась, и мне самой пришлось всё восстанавливать. Собрали молодёжь, провели собрание. Меня избрали секретарём комсомольской организации, набросали план мероприятий, организовали несколько спортивных секций и начали работать, жить стало весело.

Председателем спортивной организации на заводе избрали Евгения Александровича Козицына. Парень он энергичный, взялся за работу активно. Основной его работой была на заводе должность слесаря-наладчика станков.

Каждый выходной проводили лыжные прогулки по 20 километров до озера Пирос и обратно. Леса там сосновые, высокие, красивые. Идёшь и радуешься, сколько свежего, ароматного воздуха! В волейбол играли прямо на территории завода. В городском тире стреляли и малокалиберной винтовки. По всем видам спорта участвовали в соревнованиях, иногда занимали призовые места.

Потом девчата-комсомольцы задумали создать на заводе женский хор. Нашли баяниста, он с охотой согласился, но репетировать нам было негде. Пошли к директору завода Фёдору Ивановичу. Он разрешил нам проводить репетиции в его кабинете, а потом мы нашли комнату, где хранили заготовки к посуде. Всё мы там убрали: покрасили полы, стены, навели порядок и начали там репетировать. Выступали с концертом в городском клубе, после устраивали танцы под духовой оркестр.

Время бежит быстро. Вот уже и 1953-й год. У моих друзей по работе в Вологде всё идет нормально. Обещают, писали они, что их освободят от буровой работы, и они разъедутся, кто куда. В июле я неожиданно получаю телеграмму из Плоты: меня приглашают на свадьбу. И как вы думаете, - кто? А вот кто: Дмитрий Фролович Моисеев, капитан танковой части. Приехал он в отпуск из Читы и женился на моей сестре Наде.

Свадьба была широкая, раздольная. Сельчане всю ночь не спали до утра, все пели и плясали. А какие голоса у наших женщин: Хрести Чернышовой, Лизы Ореховой, Алёны Чернышовой, Полины Егорушкиной, Лизы Моисеевой (сестры Дмитрия), Полины Колкуновой, Александры Наумовой, Ксении Акахиной и многих других. А ребята: Николай Колкунов, Иван Чернышев, Алексей Чернышев - как запоют, так в Новосёловке слышно. Трое ребят из Новосёловки пришли с балалайкам, а младший брат Дмитрия, Вася вынес на улицу патефон, и давай накручивать. Было очень весело.

У Дмитрия и Надежды было ещё три дня отпуска, жили они в Плоте. Я за это время сходила в Малояблоновскую школу к директору школы Марии Алексеевне, чтобы взять справку об окончании четырёх классов. Я ведь твёрдо решила продолжить своё образование.

Мария Алексеевна встретила меня тепло, по-родственному, покормила и спросила, зачем пришла. Я ей всё рассказала, она нашла в архиве журнал, посмотрела, и сказала: «Ты училась отлично, и я даю тебе справку за пятый класс». Я поблагодарила Марию Алексеевну, взяла справку и вернулась в Плоту.

Приехала я в Боровичи, отнесла справку и с сентября 1950 года пошла учиться в 6-й класс вечерней школы.

Л. КОЛКУНОВА.

г. Старый Оскол.

1660

Оставить сообщение:

Рекламный баннер 468x60px main2
Рекламный баннер 240x200px right1
2013-03-29
2013-03-29
2013-03-29
2013-03-29
2013-03-29
2013-04-19
Рекламный баннер 240x200px right2
Рекламный баннер 240x200px right3