Рекламный баннер 980x60px ban1
74.6
83.68
Рекламный баннер 468x60px main1

Жизнь по совести и долгу…

  Читатели нашей газеты уже знакомы с воспоминаниями о прожитых годах нашей землячки Лидии Ивановны Колкуновой, уроженки села Плоты. Ныне она проживает в Старом Осколе. В этом году у неё юбилей. В «Истоках» было опубликовано несколько писем-воспоминаний Лидии Ивановны. Они просты, но ярки и впечатляющи. Думается, и настоящая публикация вас заинтересует.

Итак, я продолжаю писать о своей дальнейшей жизни – работе, учёбе, спорте, общественной деятельности и т.д. и т.п. Но теперь уже без моих дорогих друзей – фезеушников-бурильщиков. И жизнь моя пошла совсем другая – новая…

Как только я осталась в Боровичах, я поняла, что здесь придётся жить долго. И я сразу подумала об учёбе…

Я поехала в Плоту, сходила в Малояблоновскую школу к Марии Алексеевне Никитской, взяла у неё справки об окончании пяти классов и вернулась в Боровичи, отнесла эту справку в вечернюю школу и с 1 сентября пошла учиться в 6-й класс. Это был  1950 год…

Одновременно я работала на производстве контролёром ОТК, руководила комсомольской организацией, в свободное время по вечерам, в выходные дни, занималась в художественной самодеятельности, которую мы организовали на своём заводе «Эмальпосуда», а ещё находила время ходить в тир на тренировку по стрельбе из малокалиберной винтовки. Выступала на городских соревнованиях. Успехи были хорошие, и меня зачислили в сборную областную Новгородскую команду.

Итак, 6-й класс окончила нормально. Перешла в 7-й класс. Проучилась больше полугода. И тут у меня появилась проблема, из-за которой я чуть не бросила учиться.

А причина такова. На заводе работал гальванический цех, где оксидировали заготовки посуды перед покрытием её эмалью. Весь пол в цехе был забрызган кислотой и другими химикатами. Я, как контролёр ОТК, по необходимости производства почти каждый день заходила в этот цех… И не заметила, как в моих сапогах кислота разъела подошвы. А они были почти совсем новые (мне их отдала старшая сестра Катя, когда была в Плоте, они ей были малы).

Ну и что ж, наступили холода, выпал снег. И ноги мои ходят по снегу почти голые. Я уже не могла сидеть в школе в таких сапогах: ноги мёрзли. Приду в школу, сяду за парту и стучу сапогами о пол. Больше я не выдержала, и не пошла в школу. На работу иду, кое-как наверну на пальцы тряпок и терплю. А с работы прохожу мимо школы и плачу. Я не знала, что мне делать - купить и даже починить сапоги мне было не за что. Зарплата маленькая. Хватило только что-нибудь купить из продуктов, да заплатить за квартиру, где я жила.

Ну и пропустила я в школе целых пять дней. Директор школы Анатолий Васильевич схватился (мне потом рассказывали), зашёл в наш класс и спрашивает:  «А где у нас Колкунова? Почему я её не вижу». Они сразу позвонили нашему парторгу на завод. Фёдор Петрович пригласил меня в свой кабинет на «ковёр». Ну и давай меня допрашивать… Что случилось? Почему? Да ты у нас всем пример подаёшь, все комсомольцы тебя уважают и т.д. и т.п. Больше часа меня пытал. Я всё молчала. Потом он вышел из себя и говорит: «Хорошо! Молчишь! Завтра соберу партсобрание и там ты скажешь всё». Я, конечно, этого напугалась. Ну и показала ему подошвы сапог. Он сразу схватил меня за рукав и потащил в бухгалтерию. «Смотрите на нашу «красавицу», ходит по снегу босиком и молчит. Понимаете, в школу бросила ходить». Бухгалтер ему ответила: пусть пишет заявление в кассу взаимопомощи, я выдам ей деньги. Я ни в какую, не буду писать, что я нищая? Парторг выкрикнул: «Да ты хуже нищей». И я убежала из бухгалтерии. Они там сами написали за меня заявление и выдали мне 200 рублей (мне принесла их в цех учётчица Марина). Я тогда жила на квартире у хозяина, который работал на фабрике валяной обуви. Я ему отдала деньги, он мне принёс валенки за 180 рублей. А за 20 рублей купила калоши, надела их на валенки. И пошла в школу.

На выпускном вечере в нашей школе в июне 1952 года я стояла в уголке зала и смотрела на молодёжь, как она танцует и веселится. Мне стало как-то радостно и немного грустно. Я задумалась: как мне повезло, что я сегодня нахожусь в этом зале, вместе с молодежью, с учениками вечерней школы. А могло бы быть иначе. И вдруг подходит ко мне директор школы Анатолий Васильевич и так громко проговорил: «Ну что, Колкунова, загрустила? Сегодня надо радоваться. А ведь ты хотела бросить школу. Пойдём потанцуем».

Я застеснялась, но пошла. И говорю ему: «Эх, Анатолий Васильевич, у меня в мыслях такого не было, чтобы бросить школу. Просто не смогла справиться одна со своей бедой, не знала, что делать? Огромное спасибо, вы меня спасли. Если бы не позвонили к нам на завод, я бы сегодня здесь не была. Я никогда этого не забуду. Спасибо Вам от всей души. Я так счастлива сегодня».

Ну что ж! Закончился наш выпускной праздник, разошлись все по своим местам, каждый задумался, куда идти дальше учиться? Я решила поступить в горно-керамический техникум, также вечернее отделение, на 5 лет. Но прежде я взяла отпуск за свой счёт на три дня и плюс два дня выходных. До сентября оставалось ещё два месяца, и я поехала в Плоту к родителям. Валя, моя младшая сестрёнка, тоже окончила 7 классов в Малояблоновской средней  школе, только в дневной. Я её уговорила поехать со мной в Боровичи, будем учиться вместе в вечерней и будешь работать одновременно. Валя согласилась, и родители отпустили.

До станции Прохоровка мы пошли пешком (15 километров). Прошли уже большую половину, и там недалеко от  Прохоровки есть лог, я не помню, как его называли. Нам повстречалась подвода, ехавшая в сторону Плоты. Остановилась, поравнявшись с нами, сошла с подводы Мария Алексеевна (кучера я не знаю, как звали) подошла к нам и спрашивает: «Куда же вы, девочки, путь держите? Вижу, с узелками идёте». Я ей рассказала, куда идём и куда едем. Она нас благословила, и дала совет: «Девочки, берегите своё здоровье. Не питайтесь сухой продукцией, ешьте всегда горячее обязательно, первое».

Ну, мы её поблагодарили, распрощались, поцеловались и отправились, каждый в свою сторону.

Приехали в Боровичи. И прямо на мою квартиру. Там мы вместе жили, на одной кровати спали.

Валя устроилась на работу  на наш завод. Месяц она училась на токаря, а потом стала работать самостоятельно на токарном револьверном станке. Ну, а теперь надо было идти в техникум, нести заявление на поступление.

К нам присоединилась ещё Тамара Громова, жительница Боровичей, она со мной училась в вечерней школе, в 6- 7 классе подружились, вместе решили учиться в техникуме.

Пришли трое. Нашли директора Владимира Богданова, подали ему свои заявления. Он посмотрел и говорит: «Что же вы раньше думали? Ведь завтра у нас экзамены вступительные, а вы сегодня несёте заявления». Мы, конечно, растерялись, но упросили его принять от нас заявления и разрешить завтра прийти сдавать экзамены.

Сдали мы экзамены нормально и были зачислены в строй учеников Боровического горно-керамического вечернего техникума. С 1 сентября 1952 года мы пошли учиться. Валентина моя быстро освоилась на заводе эмаль-посуды. Вступила в комсомол. Активно начала участвовать во всех мероприятиях завода, включилась в наш женский хор, голос у неё был хороший. Мы ещё организовали драмкружок, она стала участвовать в этом кружке, находила себе интересные роли и играла в спектаклях. Стала активно заниматься спортом.

Всё шло хорошо. Профессия токаря Вале понравилась. Она полюбила свой револьверный станочек. Обхаживала его кругом. Работала на нём с радостью. Потом ей стало скучно работать на одном станке, и она попросила начальника цеха поставить ещё один станок… Тот удивился, но поставил. Валентина приходит в цех, подходит к своим станочкам, кругом осмотрит, провернёт, всё ли в порядке и запускает в работу. Они зазвенят, запищат, заиграют, словно музыка. Валя бегает вокруг них и напевает: «Ой, голубка моя, будь со мною…». Эта песня была тогда в моде. И так почти каждый день.

Ребята-токари больших станков приходят на смену, а Валя уже «стрекочет» со своими станками, спрашивают у неё: «Ну, как дела, голубка?» Она им отвечает: «Отлично!» Ну и хорошо!» - говорят ребята и запускают свои станки.

И пошла работа – интересная, ответственная и весёлая, хоть пляши вокруг.

На работе пока шло всё хорошо, а вот квартирные условия жизни были  у нас тяжёлые. Мы вдвоём жили в маленькой спаленке, спали на одной кровати, стоял столик, одна табуретка, подойти к столу даже очень неудобно. Хозяйка дала нам керосинку, поставила ведро. Мы набирали в него воду, но готовить что-нибудь из еды было просто невозможно. Обедали мы в столовой на заводе. А утром и вечером почти впроголодь.

Приходили из техникума в 23 часа. Хозяева уже спали, мы потихоньку поставим водички на керосинку в кастрюльке, вскипятим чайку, когда заварим чаем, когда и так чистую, кипяченую водичку попьём с хлебушком и солью или с сахаром, и ложимся спать. Утром встаём и бегом на работу. Завод от нас был в двух километрах. Успевали, терпели, работали  и жили.

В июне 1953 года мы закончили 1-й курс техникума. Перешли на 2-й. Валя решила взять отпуск и поехать в Харьков. Там жили её две подружки детства из Плоты. Они вместе оканчивали школу.

Тогда, в 1952 году, когда я забрала Валю в Боровичи, они две сестры Нина и Зина Наумовы уехали в Харьков и поступили работать на  ХТЗ. Они писали Вале письма и приглашали её, чтобы она приехала к ним в гости. Валя на сей раз решила их навестить. Девочки встретили её с большой радостью.

Валя рассказала девчатам о своих станках в Боровичах и попросила их повести её на ХТЗ и показать ей токарный цех. Нина и Зина сделали это. Вале понравился вообще весь завод, цеха большие, уютно, культурно и токарный цех был не хуже других и она решила уехать туда совсем. Но прежде они договорились с начальником цеха: если Валя приедет к ним, чтобы приняли её на работу. Всё было согласовано.

Валя приехала в Боровичи и за неделю оформила расчёт. И в начале июля 1953 года «умотала» в Харьков. Мне было очень жаль расставаться с ней, а что поделаешь? Конечно, не сравнить Боровичи с Харьковом.

Приехала Валя в  Харьков, поселили её в общежитие, там при заводе, вместе с Ниной и Зиной. Дали ей на работе два станка токарных, также револьверных, как в Боровичах, и у неё пошла жизнь новая, более плодотворная и интересная. Ну, дай ей Бог!

В этом же году Валя поступила в заочный машиностроительный техникум, там же в Харькове на 2-й курс.

В предыдущей статье моей, где я писала о свадьбе в Плоте, я не совсем правильно написала. Поспешила и поднаврала. Вы уж, читатели мои, простите меня. Я тогда в 1953 году к Марии Алексеевне в Малояблоново не ходила за справкой. Она была взята у неё в 1950 году, так как до 1953 года я уже окончила 6- 7-й классы и один курс техникума. Это будет правильно. И ещё я хочу добавить, забыла написать. Тогда, после свадьбы, прямо на второй день, Дмитрий Фролович получил телеграмму из Читы, там было написано: «Срочно выезжай в Читу». Он всегда любил дисциплину, и, долго не думая, сразу уехал. Но перед этим, он попросил меня: как буду ехать в Боровичи через Москву, чтобы проводила Надю до Москвы, посадила её на поезд. Билет у неё есть. Я её встречу, сказал он, в Чите.

Надя и не могла с ним уехать в этот день в Читу. У неё были ещё дела в Белгородском медицинском  училище, она там училась четыре года. И вот год остался неоконченным. Она съездила в Белгород, оформила документы, приехала в Плоту.  И я собралась ехать в Боровичи. И мы с Надей приехали в Москву через два дня. Нашли поезд, посадила Надю в вагон с военными солдатами. Я пошла, чтобы купить Наде на дорогу бутылку воды и булочку. Пошла и заблудилась. Ой, сколько слёз было и у меня, и у Нади. Испугались, что не найдём руг друга. Но Бог дал, я успела прибежать к вагону, всё ей передала, и попрощались, поезд тронулся.

Как мне потом рассказывали, Надя семь дней ехала почти голодная. Стеснялась солдат, боялась выйти из вагона.

Дима встретил её в Чите, и почти не узнал, здорово исхудала. Но всё обошлось в дальнейшем благополучно. Их воинскую танковую часть вскоре переправили в город Советск Калининградской области, и там они остановились надолго. Дмитрию дали квартиру 2-комнатную, благоустроенную и они стали жить да поживать, народили девочек Лену и Свету. Дали им образование, обе окончили Ленинградский политехнический институт. Надя закончила 5-й курс медицинского техникума, там, в Советске. Дмитрий окончил 10 классов, потом его послали в Москву в академию. Учился, учился и дослужился до звания полковника. Их дочери – Лена и Света - вышли замуж. Лену муж увёз в Тарту. Там жили его родители (мать – эстонка, а отец – русский). Поступили на работу на обувную фабрику. Муж Саша – главным механиком, он тоже учился вместе с Леной в Ленинградском институте. Лена сначала работала нормировщиком в цехе, потом главным инженером лаборатории, а, потом и до сих пор работает заместителем директора фабрики. Пенсия у них в 63 года, а ей только 59 лет.

Свету оставили при институте в Питере. Она ещё окончила президентский институт заочно и работала в составе команды Валентины Матвиенко, а когда та уехала в Москву, Света устроилась в какое-то  другое учреждение. Народились у них дети. У Лены трое. Первый сын Дима, и близнецы мальчик Андрей и девочка Юля. У них тоже уже дети. Всё хорошо. Жили дружно и радовались жизни. Но жизнь наша не бесконечна. 20 лет назад, на 72 году ушёл из жизни полковник танковых войск Дмитрий Фролович Моисеев – честный, дисциплинированный. Царство ему небесное.

После смерти Надиного мужа Дмитрия Фроловича, Надежда осталась одна  в Советске. Через некоторое время, старшая дочь Елена продала родительскую квартиру и забрала маму в Тарту к себе. У Лены квартира была большая, 4-комнатная и там было жить свободно. Надя любила внуков, занималась и радовалась с ними.

Но время идёт быстротечно, не успели оглянуться, оно пролетело. И жизнь наша идёт по-другому. Дети и внуки растут, уже появились и правнуки. Надо только радоваться жизни, но всему своё время. Подошло оно и к нашей любимой Надюше, подкрался неожиданно инсульт. И вот её уже нет.

Похорони ли её в Тарту. А муж Нади остался один в Советске – на кладбище. Дети и внуки иногда ездят к нему,  проведывают. Поплачут и возвращаются обратно.

Дмитрий Фролович умер в 1997 году, 29 мая, а Надежда Ивановна 4 марта 2011 года. И так, я коротко освятила семейную жизнь Надежды Ивановны и Дмитрия Фроловича Моисеевых.

А сейчас я продолжу о жизни, работе и учёбе Валентины Ивановны. Когда была свадьба в Плоте у Моисеевых  - Димы и Нади, Валя приезжала к ним из Харькова. Она уехала обратно на второй день, так как у неё было только два выходных дня. А мы с Надей уехали на Москву. Так что все трое прибыли на свои места благополучно. Мы с Валей приступили к своим обязанностям – работе, учёбе и т.д.

С 1-го сентября 1953 года пошли учиться. Я в Боровичах в вечернем техникуме, а Валя в Харькове – в машиностроительном тоже заочном, техникуме. Работаем, учимся, всё идёт нормально.

У Валентины рабочая жизнь пошла более веселее и интереснее. Ей поставили ещё два револьверных станка рядом с прежними двумя. Она обрадовалась этому и воодушевилась на новые подвиги. Как рассказывали о ней её подружки из Плоты, Валентина приходила на работу за полчаса до начала смены. Подойдёт к своим любимым «питомцам», осмотрит их кругом, с 1-го по 4-й и  обратно с 4-го по 1-й, оботрёт, обласкает, проверит, всё ли у них в порядке и включает их все поочерёдно.

Прежде, конечно, заряжает их заготовками к деталям. Станочки как завизжат, зазвенят, запляшут, как живые, готовые детальки сыплются из патрона и отстукивают по стальному поддону, как чечётку отплясывают. Разве устоишь под эту музыку. Валя начинает сама подплясывать и петь: «Мы кузнецы, и дух наш молод, куём мы к счастию ключи…». Всегда была в хорошем настроении, и своим поведением поднимала дух всем станочникам токарного участка, дух бодрости на целый день, который проходил весело, жизнерадостно, с высокой производительностью труда, и совсем не чувствовалось усталости.

Валентина  производила на весь коллектив хорошее впечатление. Её уважали в цехе и на заводе. Вскоре ей присвоили звание «универсальный токарь», чем она и гордилась. Время шло быстро.

«А, годы летят, наши годы как птицы летят, и некогда нам оглянуться назад»… Год за годом… И вот уже наступил 1956 год. Появился новый парень на участке токарей – молодой, симпатичный житель города Чугуево Николай Приходько. Он подвозил заготовки к деталям на дальнейшую обработку. Часто подходил к маленьким станкам Валентины, посматривал на них, как они дружно, друг перед другом, производили «музыку», заслушаешься… Ну и на саму их хозяйку поглядывал.

Присмотрелся, влюбился, ну а дальше…

Он уговорил Валю, чтобы она с ним поехала в Белгород к её родителям и попросили разрешения на их регистрацию о совместной жизни. Съездили, договорились обо всём по закону. Вернулись обратно, - и Николай забрал Валентину из общежития, увёз домой к себе в Чугуево.

Валя продолжает работать и учиться. Муж теперь её возит на машине и на работу, и с работы.

Через несколько дней пригласили нас, то есть, родственников Валентины к себе на свадьбу. Ездили от нас мама и я. С его стороны было человек двенадцать. Всё прошло хорошо, весело, благополучно.

В 1958 году родилась у них доченька, назвали её Ириной. Жильё у Николая скромное, одна комнатка и спаленка, уже семье жить там становится тесно. Николай решает просить Валиного отца (нашего папу Ивана Сергеевича, чтобы он дал и м кусочек земли от своего участка, и они построят свой домик на нём. Папа, конечно, не отказал, сказал: «Земли мне не жалко, но как будете строить? Ведь нужны деньги, а их у нас нет. Николай ответил: «Я ведь шофёр, будем строить шлакоблочный дом». Так и решили.

Когда Ире исполнилось девять месяцев, они переезжают  в Белгород и начинают строиться. Это уже был 1959 год.

Расчёт с ХТЗ Вале было брать трудно. Уже привыкла к коллективу, подружилась с ним, да и учёбу еще не закончила, ещё год оставался до конца, а что поделаешь? Судьба подарила ей новую жизнь, и надо подчиняться, заводить своё гнёздышко.

Приехали в Белгород, поселились в доме родителей. Начали строить  домик. Мы помогали всей своей семьёй, как могли и чем могли. Николай нашел себе работу, недалеко от дома в мехколоне слесарем. Ну а Валентина пошла по городу, искать работу. Около месяца искала, и наконец, зашла на проходную котельного завода (сейчас он «Энергомаш»), а там сказали: «Работы у нас нет». Валя сказала – а я универсальный токарь. Ей дали записку в отдел кадров. Там сразу приняли и Валя начала работать на этом заводе, тоже на четырёх револьверных станках, как и на ХТЗ.

Работала Валя уверенно, уже  несколько лет была знакома с этими станками и училась в вечерней школе. Окончила 10 классов и вскоре её и некоторых других передовиков представили к государственной награде – медаль «За трудовую доблесть». Всё же труд её не прошёл даром. Трудилась она на совесть и на благо народа.

Потом Вале, всё же пришлось расстаться со своими «любимчиками-станками», её перевели в техотдел, старшим технологом. Домик их помаленьку строится, продвигается вперёд. Перед выходом на пенсию Валю перевели в отдел ОТК контролёром. Она проверяла трубы большого диаметра ультразвуком. Работа тяжёлая и опасная, руки немеют от этого. Ездили в Москву к профессорам на обследование. Всё обошлось благополучно.

Дочь Ира растёт и радует своих родителей и всех родственников. Она родилась очень одарённой. С двух лет она познала музыку. Однажды (я тогда тоже жила в Белгороде у родителей, об этом я напишу позже, в конце этого повествования). Я пришла с работы, покушала, присела на диван и читаю газету «Белгородская правда», мама моя, бабушка Иры была на кухне, Ирочка бегала по комнате и что-то мурлыкала про себя. Радио стояло на тумбочке.

Вдруг по радио передают песню из кинофильма «Тревожная молодость: Работа наша такая, забота наша простая – была бы страна родная, и нету других забот. И снег, и ветер, и звёзд ночных полёт, меня моё сердце в тревожную даль зовёт…»

Ирочка подошла к тумбочке, завела ручки назад, подняла головку чуть вверх, приоткрыла ротик и слушает внимательно…

Песня закончилась. Она отошла от радио, пошла по комнате и повторила мотив почти, на наш взгляд без ошибок. Она тогда ещё не умела говорить ни одного слова.

Бабушка вышла из кухни, удивлённая, спрашивает: «Ирочка, что ты там слышала?» Ира посмотрела на неё и пальчиком показывает на радио: «У» - и всё. Мы, конечно удивились. Прошло дней 5 – 6 мы опять все были дома. Ира услышала эту песню, побежала к бабушке и закричала: «Бабушка! Песня моя». И так чисто всё проговорила. Я и мама чуть в обморок не упали. С этого дня она заговорила и запела и от каждой песни запоминала по одному куплету.

В три года её отправили в садик. Там уже ей разрешили петь взрослые песни. Она играла на детском пианино. С 6 лет Ира пошла в 1-й класс, в 7 лет она уже училась в музыкальной школе. Не хватало инструментов, учительница продала им свой старенький аккордеон. И Ирочка много на нём играла.

У нас семья большая, когда у кого день рождения, собирались дома, и она тут как тут – играла обязательно с радостью. Закончила музыкальную школу отлично. Выступала на концертах со своим аккордеоном – потом закончила 10-й класс, поступила в Белгородской музыкальное училище. Надо было ежедневно заниматься музыкой. Но не хватало инструментов. Она вставала в 6 часов утра и ходила в училище, чтобы до десяти поиграть. Она играла на пианино. Но это не совсем было удобно. Надо покупать себе инструмент. Ира устроилась в мехколону, где работал её отец – уборщицей. Рано утром, до учёбы ходила на завод, убирала, какие-то деньги зарабатывала. Мама помогла, и они купили пианино за 600 рублей. Теперь ей легче было заниматься и в училище. Закончила училище с отличием. На экзаменах дирижировала классическому хору.

Её направили на работу в село Белянка, Шебекинского района. И по сей день она там работает, уже более 40 лет. Сначала она там работала в музыкальной школе преподавателем пения, потом в детском саду, а сейчас, уже на пенсии, работает там же. Успевает и в клубе руководить женским хором, хору присвоено звание «Народный». Они часто выступают на концертах, конкурсах с детьми.

Ирина была замужем: будущий муж Иван ходил в клуб, пел в хоре, ну и поженились, народились у них две дочери – Марина и Лида, обе уже замужем, имеют детей.

Иван, муж Ирины, погиб трагически, лет 10 назад. Она одна воспитывала и сейчас помогает воспитывать дочерей и внуков. Живут и радуются жизни.

Немного продолжу писать о Валиной семье. У них с Николаем родился ещё один ребёнок, через 10 лет после рождения Ирины, назвали его Андреем. Мальчик родился красивым, смышлёным, любознательным. С 6 лет пошёл в школу. Окончил 9 классов, поступил учиться в СПТУ на электросварщика. Служил в армии, был десантником. Вернулся домой, устроился работать на завод «Энергомаш». Был дисциплинированным, занимался спортом, играл в футбол в заводской команде. Занимался штангой и лёгкой атлетикой. Работал по выходным дням. В танцевальном ансамбле «Былина» они танцевали не только по своей области, но и выезжали с концертами в ФРГ. В этом ансамбле занимались два его двоюродных брата – Олег и Сергей. Это внуки Сергея Ивановича Колкунова. Олег – его внук, был лауреатом этого ансамбля. Он был самый энергичный из всех парней и активный танцор, с него брали пример. Андрей был женат. Галя – его жена, была красавица и тоже участвовала в ансамбле «Былина».

… Без ЧП в каждой семье, наверное, не бывает… Андрей с Галей поссорились. Это было в начале 2013 года, и Андрей решил уйти к маме Вале на время. Она жила одна в домике (его отец – Николай Леонтьевич умер 29 октября 2005 года). Здоровье у мамы было неважное и возраст – уже за 70 лет. Хотел помочь маме в чём-нибудь и жил у неё около года. И вот однажды утром не проснулся, хотя и не болел…. Похоронили его в Белгороде, рядом с отцом. Царство им небесное. Через два года в 2015 году умерла и мама Валя на 82 году жизни. Вот и вся история о семье Валентины и Николая (домик их шлакоблочный стоит пустой)…

Ну, что ж? Не собиралась писать о своих родственниках, а как-то случайно написала уже о трёх своих сёстрах и о брате немного. Осталось у меня младших сестрёнки – Лена и Люда. Не могу и о них не написать понемногу.

Лена родилась в 1937 году в этой же Плоте, где и мы все. С трёх лет  она уже научилась читать детские книги по картинкам. Когда Леночке исполнилось четыре года, началась война. И она испытала вместе с нами все ужасы оккупации.

В 1943 году, когда прогнали советские войска фашиста с нашей территории, в сентябре открылись школы, и Лена пошла в первый класс. Дома она зачитывалась книгами до трёх часов ночи - сидела у коптилки (пузырёк с керосином и фитилём) и читала всё подряд не только детские, но и взрослые книги. Мама всегда уговаривала ее ложиться спать, чтоб глаза не портить, оно так и вышло: уже с детства Лена носила очки.

Окончила она 7 классов, уехала в город Обоянь, поступила в педагогическое училище, окончила с отличием. Её направили на работу в город Комсомольск-на Амуре. А когда приехала в Хабаровск, посмотрели её документы и сказали: «Никуда тебя не отпустим. Нам самим нужны отличники». Так и осталась наша Лена в Хабаровске. Сначала работала в детском саду, потом поступила в Иркутский заочный педагогический институт, окончила успешно. Жила Лена  в общежитии. Вышла замуж за парня – украинца, с которым училась заочно. Родились у них дочь Оля и сын Сергей. Дали семье квартиру трехкомнатную. Муж Петр Константинович Паламарчук работал на заводе инженером. Лена продвигалась по педагогической линии.

Она проработала в системе дошкольного воспитания 44 года, из них последние 25 лет – заведующей отделом дошкольного образования Хабаровского краевого института переподготовки и повышения квалификации педагогов. Стала отличником народного просвещения.

Прошло ещё несколько лет. Дети  выросли, поженились. Разъехались по своим местам. Лена пошла на пенсию, но ещё работала 7 лет. За это время она написала книгу для дошкольного возраста под названием – «Весёлые бубенчики». Книга эта вышла двухтысячном тиражом. Пользовалась большой популярностью у детей и взрослых.

Прошло некоторое время. Пётр Константинович заболел воспалением лёгких и в 1999 году умер. Елена Ивановна осталась одна. Хотя дети и внуки навещали её, помогали. Но главного друга уже не было... И уже жить без него было очень трудно. Но как ни тяжело, Лена терпела и жила там ещё 10 лет. В 2011 году она решила уехать из Хабаровска на свою родину – Белгородчину. Продала квартиру и уехала. В Белгороде приобрела жильё, общалась с нами, родственниками. У неё была мечта выпустить в Белгороде книжку, подобную «Весёлым бубенчикам», которая была напечатана на Дальнем Востоке. Она собирала материал для книги, встречалась с людьми, с педагогами, писателями. Но, к сожалению, обстоятельства сложились так, что книга не была опубликована. 11 августа 2014 года Лена умерла. Жалко, конечно, что не нашлось денег для книги на воспитательные темы, ведь это так важно, особенно сейчас, когда формируется новое поколение людей с новыми взглядами. И на прошлое страны, на нашу историю, и именно этому поколению предстоит строить будущее государства Российского…

… А теперь, я немного напишу о своих родителях – о маме Лукерье Ивановне и о папе – Иване Сергеевиче Колкуновых.

Мама наша (девочка Луша) родилась в 1898 году в селе Новосёловка, в большой крестьянской семье из 8 человек (6 детей: 4 сестрёнки и 2 брата). Когда Луше исполнилось 18 лет, её отвезли в Белгород и устроили работать прислугой у барыни. У Луши не было образования ни одного класса. Но её там учили и писать, и читать, и считать, и культурному поведению. Сама девушка Луша была интересная, красивая, доброжелательная, исполнительная. Коса у неё была ниже пояса. Её там (у барыни) все уважали.

Когда Лукерья повзрослела, она вернулась в деревню домой, в Новосёловку. Как и все сельские девушки, работала и в поле, и на своём подворье. Вечерами девушки ходили на улицу, отдыхали, развлекались. Водили хороводы, пели песни, танцевали под гармошку.

В соседнем селе Плоте жил один молодой человек, пока холостой – Иван Колкунов. Родился он в 1896 году здесь же. Окончил 4 класса приходской школы. У Ивана был красивый почерк, и его отец Сергей Колкунов взял сына на работу в лесничество, где он работал главным лесником лесничества. Должность у Ивана была – приказчик и писарь. Работал он добросовестно, и за это его премировали лесом на дом (весь дубовый). Построили Ивану дом в Плоте, покрыли крышу железом, и дом выглядел лучшим из всего села. Там он жил в пустом доме один. После работы с дружками, по вечерам, ходили на улицу в Новосёловку.

Парни познакомились там с девчатами. Иван присмотрелся к девушке Луше. Она ему очень понравилась. Стал ухаживать за ней. Потом начал уговаривать её, чтобы она вышла замуж за него. Она сразу отказалась. Иван решил поговорить с её старшим братом Семёном (отца уже не было). Семён тоже отказал ему. Сказал – не разрешаю. Потому что у Луши не было приданного и никакого образования. И тогда молодые решили поступить по-своему. Однажды ночью украл Лушу с одной подушкой и простыней, увёл её в Плоту навсегда. Там и поженились. Жизнь свою начали с нуля.

Ну, а дальше – потихоньку, помаленьку стали обживаться. Уже четверых детей народилось – Катя, Сергей.  Подрастали, в школу начали ходить. Но тут наступил 1933 год – страшный голод. Ни на полях, ни в огороде ничего не уродило. Всё посохло. Что делать? Женщины взяли мешки и ножи, и пошли на луг за несколько километров за конским щавелем. Нарежут по мешку, принесут домой, ссыпят в угол, а потом по листочку выбирают, моют и варят из него щи. А то так: кипяточком зальют, подсолят и едят.

Я тоже за женщинами бегала на луг. Меня мама гонит домой, а я всё равно не иду. Мне было 5 лет. Мне тяжело было идти, но меня женщины поднимали на плечи и несли. Я им помогала там кое-как, но мы выжили.

В 1931 году родилась у нас Надя и пошли один за одним. Валя родилась в 1934 году, а Люда уже последняя в 1940 году. И тут, грянула страшная война.

Все старшие – отцы, братья, сестры ушли защищать Родину. У нас в семье остались 5 девочек и мама с нами. Сколько тяжестей навалилось на всех женщин села, в том числе и на нашу мамочку. Сколько страха от бомбёжек, разрушений, сколько тревог о нас, детях и ушедших на фронт родных. Сколько голода и холода перенесли наши мамы. Очень хорошая была у нас наша мамочка. Несмотря на то, что у неё не было образования она всё умела делать. Всех понимала. Всем помогала, как могла, не зная отдыха. Трудилась и день, и ночь – и в колхозе, и дома. Ведь у неё уже было 7 детей.

Мама обладала большой силой воли, терпеливая, добрая, милосердная, трудолюбивая, справедливая. В общем, всех качеств не счесть. Дай Бог, чтобы все женщины нашей страны были такими.

Когда в 1943 году прогнали фашиста из нашего села, надо было учить детей. Хаты в селе почти все были разрушены. Где учить? Мама предложила свою комнату, благо, что остались стены, да крыша над головой, и дети пришли вместе с учительницей к нам и начали учиться.

Когда женщины пошли в колхоз работать, детей маленьких некуда было девать, мама опять взяла их в свою хату. Она их и воспитывала, и ухаживала, и готовила им обеды. Из нашей семьи тоже там были и школьники, и дети дошкольного возраста. А когда в поле появились два трактора и четыре тракториста, их надо было кормить, мама опять взяла их кормить, готовила им обеды. Даже я носила им в поле супы, кашу и оладьи.

А ночью  выводила корову в поле и пахала на ней, а то и впрягалась сама в плуги, как и другие женщины села.

Мама любила готовить обеды, и у неё всё получалось вкусно. Пекла хлеб, блины, пампушки, варила борщи, супы, каши. Делала всякие соления на зиму из огурцов, помидоров, капусты, кабачков. Варила варенье из всяких фруктов, всё было очень вкусно. Женщины с нашей улицы приходили к ней перенимать опыт. Она всем рассказывала с охотой. Она всегда хотела людям сделать добро и чтобы им было хорошо. Мама хорошо шила на ручной машинке. Всем нам, шестерым дочерям шила новые платья, сыну Сергею – брюки и рубашки, даже папе – мужу своему тоже шила. Он всегда был доволен. Сельчане наши приходили к маме – Лукерье Ивановне (некоторые её называли тёткой Лушей) – заказывали ей. Чтобы она им сшила платье или кофту. И учителя из школы приходили к ней и даже мужчины. Она им шила гимнастёрки и рубашки. В общем, мамочка наша была мастер на все руки. Не зря она поработала в прислугах 7 лет. Всему её научили там…

Кроме того, мама умела хорошо вязать из ниток спицами и крючком разные вещи. Всегда ко дню рождения дарила родным новые чёботы, носочки, чулки, шапки, кофточки, да ещё разукрасит их цветными нитками. Мы всегда были рады этим подаркам и благодарили нашу мамочку. Кстати, из семерых детей, одна Валя родилась летом, в августе, а остальные все зимой. Поэтому мама нас всегда согревала своими добрыми, трудовыми подарками, а Валя, берегла свой подарок до зимы.

Да, нелегко было ей поднимать нас, особенно в страшные годы войны. Мы всё это понимали, и как могли, успокаивали её. Всё спрашивали: «Мама, а когда закончится война?» Мама отвечала нам: «Скоро, детки, скоро. Вот вернуться домой наши папы, братья, сёстры, будет легче жить».

И вот закончилась война. Наши русские победили врага. Пришла радость и в наш дом. Папа, брат и сестра вернулись домой живыми. Но все больные, раненые. Но, зато живые, и дома!

Но военная разруха не обещала лёгкой жизни. Надо было поднимать сельское хозяйство, строить дома, учить детей и т.д.

Папу сразу, через день после возвращения домой с фронта отозвали в Беленихино на должность начальника стройучастка. Вот он и выводил людей из землянок, из развалин в новые выстроенные дома.

Старшая сестра Катя, окончившая до войны 10 классов была направлена в Малые Маячки учительницей. Брат Сергей в селе Плота возглавил комсомольскую организацию и работал в колхозе бригадиром полеводства. Я уехала учиться в ФЗО в город Чугуев Харьковской области.

Мама работала в колхозе день и ночь. Днём заведовала детскими яслями, которые находились в нашем доме, готовила им обеды, ухаживала за ними, отвечала за каждого, пока не придут за ними родители. А ночью выводила корову в поле, запрягала в плуг и пахала на ней землю. А то и сами женщины, запрягались в плуги и тащили со всех сил: лошадей ведь не было. А земля, прожженная свинцом, затоптанная грязными фашистскими сапогами, обработке не поддавалась. Приходилось долбить ломами, чтобы хоть немного её взрыхлить и засеять.

Голод продолжался.

Но, не смотря ни на что, люди работали, боролись, побеждали и – победили. Жизнь постепенно стала улучшаться. Надо было подумать и об образовании детей, которое оборвалось в начале войны. И многие наши дети пошли учиться без отрыва о производства. Трудные были эти годы учёбы.

Но человек, задавшись целью, обязательно преодолевает все трудности. Что было самим не преодолеть, мама нас выручала, вдохновляла или своим добрым напутственным словом или добрым делом.

Я, например, в 50-х годах училась 7 лет без отрыва от производства. Очень трудно было учиться. Жила на частной квартире. Зарплата 45 рублей. Не одеться, не обуться, всё брала в кредит. На питание не хватало.

Бывало, напишу маме: «Ой мамочка, трудно учиться. Боюсь, не выдержу. Мама отвечала: «Держись, доченька, не сдавайся, потом будет легче…»

Да! Мама была права. Поднималось хорошее настроение, и я продолжала бороться с трудностями, и преодолевала их.

Две дочери у мамы жили, Лена в Хабаровске, а Люда – в Биробиджане. Обе учились в заочных институтах, одна в педагогическом, другая в финансово-экономическом. У них было по двое детей.

Наступило время защищать дипломы, с детьми некому остаться, они выезжали защищать в другие  города. Пишут маме: приезжай, помоги. Мама ездила и к Лене в Хабаровск, к Люде – в Биробиджан. Обе защитили дипломы успешно. И получили высшее образование. Вот так-то, мама наша золотая.

Да, что там говорить? Все дети в нашей семье выучились, овладели профессиями и специальностями. Педагоги, учителя, фельдшеры, технологи, экономисты, каменщики, строители. Все работали, вели общественную работу. Обзавелись семьями. А у бабушки Луши и дедушки Вани появилось 13 внуков, которые также пошли по стопам родителей. Работали и работают честно и добросовестно, без устали. И почти все воспитывались не без участия бабушки. Шестеро внуков уже имеют свои семьи. У бабушки уже 7 правнуков. В общем, молодое поколение растёт. На сегодняшний день в нашей семье уже выросло вдвое больше. Всего у нас 85 человек живых. Это на сегодняшний день. А жизнь ведь продолжается, семьи растут.

Гордилась мама всеми нами и жила ради нас. Гордились и мы ею. У неё был светлый ум и золотые руки.

Несмотря на преклонный возраст, всем нам писала письма, не пользовалась очками. Училась она у нас, мы учились, и её учили.

Папа наш – Иван Сергеевич Колкунов был человек интересный, немного грустноватый (это казалось посторонним людям), но он был добрым, справедливым, аккуратным. Любил порядок везде – как на производстве, так и дома. Строго соблюдал дисциплину и требовал со своих подчинённых. Человек был грамотный. К нему шли соседи с просьбами написать им такое-то заявление, справку, письмо и т.д. Он никому не отказывал. И люди стали больше тянуться к нему, а то думали, что он очень строгий, боялись с ним общаться.

В то же время он любил повеселиться. Как у него день рождения, собираются вместе и он с друзьями пели старинные песни. Заслушаешься. До сих пор песни мне помнятся: «Есть на Волге утёс!», «Ревела буря, гром гремел» или «Накину плащ с гитарой под полою». Любили с ним петь сын Сергей, зять Дмитрий Моисеев, Иван Ефремович Моисеев, Иосиф  Иванович Клепиков. Ну и мы, женские голоса им подпевали. Вся улица сходилась к нам слушать. Особенно, когда во дворе натягивали шатёр от дождя, тогда уж целый день веселье, шутки.

Когда папа закончил постройку домов, пострадавших в войну от бомбежки, его перевели в Прохоровку на должность старшего агента по налогам. Там он работал долго. Домой в Плоту приезжал один раз в неделю, по воскресеньям, на велосипеде. Когда приезжал, то в дом сразу не заходил. Ставил своего «коня» у веранды, а сам шел прямо в огород. Он у нас был 50 соток, и пока весь не обойдёт, в дом не приходил. Осмотрит там всё, чисто ли пропололи дети огород? Если ему понравится наша работа, то заходит в дом, улыбается и говорит: «Молодцы, ребятки – подарки заработали». Достаёт из сумки несколько кулёчков с конфетами, раздаст нам всем шестерым. А Катя, старшая сестра, она меньше участвовала в обработке огорода, она училась тогда в 8 – 10 классах и жила в Прохоровке. Ей и подарка иногда не было, она не обижалась.

У кого из детей был день рождения, папа привозил в подарок новые ботинки. Мы все радовались.

Время шло, жизнь продолжалась. Дети росли. Выучились, а кто ещё нет, разъехались в разные города. Остались в доме мама и папа.

Папа ушёл на пенсию и решил съездить в Хабаровск, проведать своих дочерей Лену и Люду. Погостил там недельку и вернулся домой. Рассказал маме и всем нам, как он там гостил: всё хорошо.

Но в дороге он простудился, заболел. Приехал и слёг. В больницу обращаться не стал, надеялся, что выздоровеет. Но, увы! Болезнь оказалась сильнее.

11 февраля 1970 года папы не стало. «Царство небесное ему». Это был первый человек, который ушел из нашей семьи в другой мир. Для нас был большой удар. Ушел глава семьи. Мама, спасибо ей, она ещё держалась. И прожила после него ещё 11 лет. Трудные были эти годы. Но уж ничего не поделаешь. Мы – семья наша, 8 человек собирались отметить им 50-летие совместной жизни. Прожили они 49 лет вместе. Жили дружно, любили друг друга, нас – детей, внуков, правнуков, всем сердцем и душой и всегда радовались их появлению на свет.

Ну что ж! Пожалуй, надо закругляться. Остался последний эпизод о моей дальнейшей жизни. Хотя, сколько ещё лет впереди неоповещанно. Целых – 60. Но не пугайтесь, буду стараться писать, как можно короче. А так, как получится.

Итак! В 1953 году мы закончили 1-й курс техникума. Валя уехала в Харьков, а мы с Тамарой Ивановной продолжали жить и работать Боровичах. Она на бумажной фабрике, а я на эмаль-посуде. Время идёт, и жизнь продолжается.

Подошел 1954 год. В стране объявили призыв к молодёжи, к комсомольцам – ехать на поднятие целинных земель в Алтай и Казахстан. Тут мы встрепенулись. Надо писать заявление и ехать туда, куда зовут комсомол и партия.

Я уже написала заявление, отдала в ГК ВЛКСМ. Ну  и хорошо! Ответили хором мои комитетчики – Мария Дмитриевна, Таня Смирнова, Зина Иванова и Артём Егоров. Я, значит – пятая. Едем вместе.

Как получили моё заявление из ГК комсомола приехали двое журналистов, фотографы, газетчики, засняли нас в газету, оповестили по радио. Мы уже собрали свои сумки, чемоданы. Я сообщила своим родителям:  «Не обижайтесь, к вам не заеду, некогда, едем осваивать целинные земли». Мама и папа были согласны. Пожелали нам счастливого пути.

И вдруг получаем телеграмму из ЦК комсомола, где сообщается: «Из Новгородской области никого не посылать. У вас свои целинные земли. Осваивайте у себя на месте. Вот и всё!»

Ну, тут ГК ВЛКСМ засуетился. Начал вербовать молодёжь-добровольцев на работу в колхозы. Вскоре собрали пленум ГК ВЛКСМ с повесткой дня – о помощи колхозам. Я была в зале, и мне поступила записка из президиума пленума: просят выступить с инициативой поехать поднимать сельское хозяйство области. Я выступила с поддержкой моего предложения.

Пленум закончился, подзывает меня секретарь ГК ВЛКСМ и говорит: «Ну, что? Ты думаешь, мы тебя отпустим? Нет. Ты нам нужна здесь. Выступила хорошо! Несколько человек согласны ехать помочь, и хорошо. А ты работай на заводе с молодёжью, чтобы не развалилась организация».

Конечно, мне очень неудобно было, выступила, а сама в кусты. Я осталась в Боровичах. Работаем, учимся, жизнь продолжается.

В 1955 году, параллельно с учёбой в техникуме я училась на курсах радиотелеграфистов. Окончила успешно на «пять» и меня направляют в Ленинград, работать на корабле радисткой. Хотя это было заманчиво, я отказалась. Ответила начальнику ДОСААФ, что буду доучиваться в техникуме. Со мной согласились.

1957 год. Мы с Тамарой окончили полный курс Боровичского горно-керамического техникума.

Я написала своим родителям, что все трудности позади. Я победила! Получаю ответ: «Поздравляем тебя доченька! Молодец». И пишут дальше: «Бери расчёт и приезжай домой, совсем. Хватит тебе ездить по другим городам. Белгород не хуже других и квартиру искать не надо. Будешь жить дома с родителями. Мы ведь остались вдвоём, и пора позаботиться о нас». Ну что делать? Хотя я и привыкла скитаться, но родителей стало очень жалко, и я решила ехать к ним. Взяла расчёт. Хотя с большим трудом, но взяла.

Я сообщила Тамаре, что я уезжаю. Она, конечно расстроилась. Я ей предложила поехать со мной. Она не против, но, как её мама, отпустит ли? Мы поехали к маме, она выслушала и сказала: «Если с Лидой, то я не против, а если куда одна, то не отпущу. Я ведь одна остаюсь. Лиде я доверяю».

И мы уехали в Белгород. Поселились у моих родителей. Пошли искать работу. Нашли. Это был Белгородский консервный комбинат. Посмотрели наши документы, дипломы и без всяких вопросов приняли нас на работу. Я стала мастером лакопечатного цеха, а Тамара Ивановна – мастером цеха по выпуску готовой продукции. Главный инженер комбината Аркадий Ефимович Немцов провел меня в лакировочный цех и рассказал более подробно, как должна работать лакировочная печь. Пришлось всё изучать, осваивать. Освоились…

Я решила возобновить свои занятия стрелковым спортом. Нашла клуб, познакомилась. Включили меня в сборную команду города Белгорода, и я начала ходить на тренировки.

Мне дали винтовку не малокалиберную, а боевую. Конечно, эта винтовка была для меня более сложна и немного опасна (ребята даже пробивали себе зубы, губы и щёки, не удерживали крепко в руках). Я не буду хвастать, но у меня получилось нормально. Даже наш командующий на линии (боевой) бегал по ряду стреляющих и замечал, что ребята стреляют хуже женщин. Выкрикивал – смотрите, как стреляет Колкунова! Ни одной царапины. Я часто занимала 1-е место.

Мы выступали на городских и областных, республиканских соревнованиях. Ездили в разные города – Воронеж, Курск, Липецк, Москву и другие.

Стала я после работы заходить в заводской Дом культуры и Тамара – тоже. Присоединились к заводскому хору. Выступали с концертами. На заводе меня избрали секретарём цеха партийной организации. Время шло, и мы не заметили как пролетели ещё 7 лет.

Но однажды мы получаем письмо из Боровичей. Тамаре пишет мама: братья Тамары Миша и Володя закончили учёбу и уехали на работу в Ленинград. Она осталась одна.

Мне пишет Анна, моя подруга по работе: «Дорогая Лидушка, приезжай к нам в отпуск. У меня беда. Я заболела и лежу в больнице. Дома остались дети – Танечка и Мариночка. Отец часто работает на периферии, иногда не бывает дома несколько дней. За детьми присмотреть некому. Если можешь, помоги нам». Да! Кстати, я ведь эту семью знаю хорошо, так как до отъезда в Белгород, я жила у них на квартире два года. И потому, отказать им не могу, люди добрые.

Мы решили ехать. Тамара оформила полный расчёт с завода. Я взяла очередной отпуск, и мы поехали.

Приехали в Боровичи мы с Тамарой и разошлись в разные стороны. Тамара поехала к маме на автобусе в посёлок Вельга, а я поехала на другом автобусе в семью Кушаковых – Анны и Николая. Дети с отцом были дома. Увидели меня, очень обрадовались, Николай даже всплакнул. Переночевала я у них, на второй день, утром Николай Фролович поехал на работу, а я взяла детей, и мы пешком пошли в больницу к Анне (не так далеко от дома находилась больница). Зашли в палату, Аннушка моя заплакала от радости.

Прошла неделя, вторая, Аня стала выздоравливать, вскоре её выписали домой. Она уже была готова к работе. Пожила я ещё два дня у Ани дома, и мы с ней отправились на завод.

Аня принялась за свою работу – она была контролёром ОТК. Я пошла по цехам, все же здесь всё знакомое, хотя прошло 7 лет. Но как я заметила, многое здесь изменилось в лучшую сторону, и некоторое оборудование поменяли на новое. Рабочие встретили меня доброжелательно. Говорили: Лидия Ивановна, приезжайте к нам опять. Анатолий Васильев, в прошлом, когда я работала, был сменным мастером, провёл меня по всем цехам, я очень довольна осталась.

Всё хорошо. Отпуск у меня уже подходил к концу, и надо возвращаться обратно. Настроение уже не то. И тут случилось, неожиданное.

Директор завода Иван Фёдорович узнал, что я появилась у них на заводе, вызывает меня в кабинет и спрашивает: «Ну, как там у вас в Белгороде живётся? Как работается?» Я ему ответила: «Всё нормально». Живу у родителей, квартиру искать не надо. Он и говорит: «А знаешь, Лидия Ивановна, я подумал, чтобы ты опять вернулась к нам на завод. Оставайся прямо сейчас». Я этого не ожидала, удивилась – «Иван Фёдорович! Как же так? Я ведь в отпуске!

Он мне отвечает: «Это не проблема. Всё можно решить мирным путём». В общем, договорились до того с ним, я согласилась. Написала папе письмо, вложила в конверт заявление на расчёт, и попросила его и маму, чтобы они разрешили мне остаться здесь.

Папа получил моё письмо. Сделал всё о чём я просила и, даже снял меня с военного учёта. Я, когда училась на радиотелеграфистку, мне там вручили военный билет. Они пишут мне: «Оставайся доченька, если уж тебе там нравится. Людочке нашей младшей исполнилось 24 года. Валя вернулась из Харькова – есть кому теперь позаботиться о нас. Домик Валя построила рядом с нашим домом, метров за 50, совсем близко. Не беспокойся за нас».

Так я опять осталась в Боровичах на том же заводе, где начиналась моя трудовая биография.

Оформили меня сменным мастером на механическом участке. Работа мне уже знакома, но все равно, трудная и ответственная. Ну, ничего, справлялась. Опять включилась в общественную жизнь. Пошла в клуб стрелков, опять тренировки и т.д.

Включилась в заводской хор, начала выступать с концертами. Меня избрали секретарём парторганизации завода. Работы много, читала лекции, политинформации, проводила партийные собрания и многое другое. Времени свободного совсем не было. Приходилось ходить пешком 5 километров в ГК КПСС, на конференции, пленумы, разные заседания. Жить было весело. Да! А жила я на квартире у Анны Ивановны – то есть в её семье.

… Однажды, в перерыве на одном из совещаний, подходит ко мне женщина, высокого роста и обращается – Лидия Ивановна! Я Вас помню с тех давних лет. Короче говоря, я Вам предлагаю перейти к нам на работу на завод «Металлпласт». Не пожалеете.

Это была директор этого завода – Антонина Фёдоровна Погодина.

Ну что ж, через некоторое время, я всё же согласилась с ней и перешла к ним работать. Встала на очередь в получении мне квартиры.

Вначале, лет 5 – 6, я работала на механическом участке сменным мастером. В подчинении у меня было человек 20: токари, шлифовщики, фрезеровщики, строгальщики. Потом года 2 – 3, я работала в отделе технического контроля (ОТК) тоже мастером.

Когда заболела наша экономист главной конторы Евгения Михайловна Грачева, меня перевели временно работать за неё. Её положили в больницу, и она там пролежала полгода. Я, конечно была не в курсе специфики этой работы, но согласилась. Ходила каждый день на стажировку к ней в больницу. Женщина она добрая, отзывчивая, всё мне рассказывала подробно. Я постепенно изучила дело.

Позже меня перевели в технический отдел техником-технологом. В этом отделе я проработала более 10 лет, уже до своей пенсии. Меня избрали секретарём партийной организации завода. Нагрузка большая, но что делать? Коммунисты голосуют, надо им подчиняться. 2 года отработала, больше я не смогла, меня избрали в комитет профсоюза завода – ответственным за работу в культмассовой комиссии. Здесь работы ещё больше.

В каждую неделю по воскресениям или в субботу, ходили в кино, театр культпоходом с коллективом завода. В городской театр приглашали знаменитых артистов кино, театров, и мы ходили общаться с ними, приезжали Юрий Соломин, Павел Кадочников, Лидия Смирнова, Людмила Касаткина, Иосиф Кобзон, Эдуард Хиль, Бедрос Киркоров и многие другие. Некоторых мы приглашали к себе на завод… Всем дарили цветы и другие подарки. Очень приятные были встречи, общались с нами по-простому.

В выходные дни зимой организовывали лыжные прогулки. Один раз  в месяц мы организовывали экскурсии по городам СССР – в Москву, Ленинград, Киев, Минск, Гусь Хрустальный и другие города.

Организовали и свою заводскую художественную самодеятельность. У меня не было свободной минуты. Я всё отдавала людям, чтобы им было приятно жить. Меня там уважали.

Работала, не замечая ни дней, ни ночей, о здоровье не думала. И вдруг – гипертония. Несколько раз попадала в больницу. Помогало лечение в санаториях. Была несколько раз и на севере СССР, и на юге. Во время лечения на юге бывала на многих концертах знаменитостей. Например, была на выступлениях В. Высоцкого в городе Орджоникидзе, в Геленджике на концерте Я. Френкеля. В 1982 году в Сочи проходил фестиваль «Песня-82». Мне посчастливилось близко видеть Валентину Толкунову, Иосифа Кобзона, Льва Лещенко, Александру Пахмутову, Николая Добронравова. Был там и земляк-белгородец Владимир Бойко, которого очень тепло принимали. Эти встречи до сих пор в моей памяти, греют моё сердце. Особенно памятны несколько встреч с композитором Оскаром Фельцманом в санатории в городе Светлогорске: он тоже отдыхал и выступил одновременно перед лечащимися в санатории. Даже обедали за одним столом.

* * *

ОТ РЕДАКЦИИ

Лидия Ивановна Колкунова на этом не закончила свои воспоминания. Она ещё на нескольких страницах повествовала о том, как получила, наконец, после 20 лет работы на заводе, будучи активисткой, отдельную благоустроенную квартиру, как жильё помогли обустраивать и обставлять мебелью приехавшая в Боровичи её мама Лукерья Ивановна, коллеги, друзья.

Нашли место в воспоминаниях Лидии Ивановны и воспоминания о том, как она прощалась с заводом и Боровичами, решив уехать в Белгородскую область: возраст и здоровье требовали уже особого внимания родственников, а все они проживают на Белгородчине. В 1987 году она поселилась в Старом Осколе и живёт там сейчас. К сожалению, нет возможности опубликовать полностью воспоминания ветерана: печатная площадь не позволяет.

Вот как Лидия Ивановна закончила своё письмо, обращаясь к читателям нашей газеты: «Дорогие мои читатели. Я вам очень благодарна за ваши отзывы, за добрые пожелания. Вот пишу уже восьмую статью. Получилась она большая. Хотя я много сократила. Написала – самые яркие события в моей жизни. Думаю на этом закончить пока. Если напечатаете, моя дорогая редакция газеты «Истоки», напишу ещё окончание. А пока, желаю всем моим читателям доброго здоровья на долгие годы. Всегда вам удачи, успехов, радостей и счастливой жизни.

Поздравляю вас всех с новым 2018 годом. Пусть этот год будет для вас немного лучше, чем 2017 год. Нового вам большого счастья впереди.

С уважением к вам ветеран Великой Отечественной войны, инвалид II группы Л. КОЛКУНОВА.

г. Старый Оскол.

2839

Оставить сообщение:

Рекламный баннер 468x60px main2
Рекламный баннер 240x200px right1
2013-03-29
2013-03-29
2013-03-29
2013-03-29
2013-03-29
2013-04-19
Рекламный баннер 240x200px right2
Рекламный баннер 240x200px right3