Продолжая нашу Литературную рубрику мы предлагаем вашему вниманию историю о жизни, фронтовика, журналиста.

Продолжая нашу «Литературную рубрику» мы предлагаем вашему вниманию историю о жизни, фронтовика, журналиста, фотографа и просто мастерового человека - Георгия Харитоновича Журавлёва.

Каких только историй и занимательных рассказов не услышал я в своё время от замечательного человека, фронтовика, настоящего журналиста и фотографа Георгия Харитоновича Журавлёва. Одно время он был, пожалуй, самым частым гостем районной газеты «Истоки». Особенно не чаяла души в нём заведующая отделом писем Галина Михайловна Левшина. Она так и говорила «Наш дедушка пришёл».

Георгий Харитонович по характеру был человеком мягким, добросердечным, но с пытливым умом. Что, пожалуй, и позволило ему прожить почти сто лет или около этого. Он знал множество людей, вёл для себя скрупулёзную летопись событий, выискивал новые краеведческие факты, встречался с замечательными людьми. И всё писал и писал свои интересные статьи и очерки.

Георгий Харитонович Журавлёв неоднократно признавался в районе лучшим рабселькором, удостаивался поощрительной премии в областном конкурсе рабочих и сельских корреспондентов им. Я. Стригунова. Его выставка фоторабот демонстрировалась в районном Доме культуры.

Не так давно попали мне в руки некоторые заметки Георгия Харитоновича Журавлёва, которые мне любезно предоставила Марина Николаевна Будакова, заведующая Публичной научно-исторической библиотекой Н.И. Рыжкова на «Прохоровском поле». Я нашёл в них много знакомого и мне, что позволило составить эту статью на основе воспоминаний ветерана о мастеровых людях, которых в Прохоровке и сейчас хватает, но промышленное производство вытеснило многих знаменитых рукодельцев.

Как мы знаем, поселок Прохоровка заселялся медленно и людьми самыми разными, приезжавшими бог весть знает откуда. Среди них было и немало мастеровых людей, которые, как сейчас бы сказали, стремились заполнить пустующие ремесленные ниши. Обосновавшись на новом месте, они обустраивали свои мастерские, обзаводились подмастерьями, а то и открывали целые цеха.

Особенно мне всегда была интересна работа кузнецов. Не день и не два я провёл в сельской кузнице: тёмной, закопчённой, с единственным окошком, стоявшей на отшибе колхозного двора. В кузницах всегда трудились настоящие профессионалы своего дела, без которых в те давние годы жить хоть в селе, хоть в посёлке, хоть в городе было нельзя. Подковать лошадей, изготовить кованые оградки или дверные петли, натянуть железные шины на обод телеги или тарантаса, отремонтировать конные плуги, сохи, сеялки, сенокосилки, бороны и тому подобное могли только кузнецы.

И не только это. Практически каждая хозяйка в деревне приносила сюда свои затупившиеся ножи и ножницы, а также прохудившиеся тазы и кастрюли, вёдра и миски. И в кузне их заклёпывали, паяли, лудили, да так, что после починки они служили ещё долгие годы. Будто и сейчас явственно слышу, как раздаются удары кувалды и молотка, из трубы валит дым вместе с искорками несгоревшего угля, а женщины стоят и ждут, когда кузнец дядя Кузьма Петрович оставит основную работу и облагодетельствует их своим вниманием, выслушивая все просьбы.

По словам Георгия .Харитоновича Журавлёва, у жителя Прохоровки Трофима Гарбузова были три сына – Михаил, Александр и Василий, которым он передал мастерство кузнеца. Кузница стояла рядом с домом, а вокруг неё всегда хватало сельхозинвентаря, в очереди на починку.

Как водится, слухи о добротно изготовленных изделиях быстро разносились по всей округе. Приезжающие из хуторов и деревень на базары и ярмарки крестьяне почти всегда заглядывали в кузню, и молва о мастерах шла ещё дальше.

А в Дальних Грушках слыл хорошим кузнечных дел мастером Александр Андреевич Маматов, изготавливающий рессоры, домашнюю утварь, кованые оградки, делал для богачей прекрасные выездные фаэтоны (ну, это сейчас как «мерседес»). А так как в те годы вся работа велась на конях, то зачастую возле кузниц устанавливали специальный станок для ковки лошадей, особенно на зимний период, чтобы кони держались на ледяной дороге устойчиво. К лету их обычно расковывали.

В давние года уголь для кузницы не привозили. Его готовили обычно из смолистых пней сами кузнецы. Для этого была сооружена в земле яма, выложенная изнутри кирпичом в виде большой бочки с зауженной горловиной. Выкорчеванные древесные пни измельчали возле кузни, складывали в яму и зажигали, а отверстие закрывали крышкой. Через сутки из ямы выгребали древесный уголь, который потом использовался в горне для разогрева металла. Потом с крепнувшей советской властью и специальный уголь стали завозить в кузницы.

Были и другие мастера по металлу – так называемые слесаря-жестянщики. Ими были отец и сын Воронины. Они умели превосходно паять, лудить, править домашнюю утварь, изготавливать металлические изделия первой необходимости.

Жил в Прохоровке и ещё один металлических дел мастер – звали его Андрей Андреевич, а фамилию его за давностью лет подзабыли. Андрей Андреевич ремонтировал замки, изготавливал ключи, был мастером и по другим более тонким вещам, мог и часы починить.

Среди множества мастеров своего дела выделялись люди и других редких профессий. Таковыми были кровельщики Леонтий Орлов, братья Василий и Андрей Кубасовы. Ведь по тем меркам иметь металлическую крышу было верхом достатка. А на нынешней улице Мичурина жил бондарь Иван Михайлович, изготавливающий кадки и бочонки отличного качества. Как-то один раз довелось мне посмотреть инструмент, оставшийся от старого бондаря. Я вам скажу так, доброй половиной этих приспособлений я, сколько не вертел в руках, так и не придумал, как пользоваться. Вот это были мастера!

А какое село могло обойтись без печника? Не приходилось скучать и знаменитому мастеру Захару Ильичу Протопопову. Ведь в каждом доме тогда стояла печь, а то и плита рядом. Без тёплой печки жить было нельзя, в холодную зимнюю стужу она была спасительницей и кормилицей не только для людей, но и для животных. Захар Ильич любил свою профессию и гордился ею и, по отзывам некоторых сторожил посёлка, равных ему в округе не было.

Понятное дело, что местные помещики и купцы, жившие до революции в Прохоровке и уездных сёлах, имели возможность пригласить к себе домой на месяц-другой хороших мастеров для изготовления выездных фаэтонов, красивой конской сбруи, мебели. Деньги умельцы за это брали немалые, да ещё и столовались мастера по высшему разряду. Кто бы от такого отказался?

По воспоминаниям Екатерины Яковлевны Ладыгиной, её отец Яков Григорьевич был прекрасным краснодеревщиком. Из-под его умелых рук выходила изящная мебель, украшенная красивым орнаментом и инкрустациями. Его-то и пригласил к себе известный прохоровский помещик Пушкарёв. Яков Ладыгин создал ему целую линейку мебели, украсив её узорами. За отличную работу в 1908 году помещик отдал мастеру дубовый амбар, который предприимчивый Яков Григорьевич превратил в неплохой домик для своей семьи, в которой насчитывалось 18 детей. А в хозяйстве у него было всего две десятины земли да одна корова-кормилица. Дома в своей столярке Яков Ладыгин делал под заказ стулья, шкафы, сундуки, диваны, а про табуретки и лавки я и не говорю это не его уровень. Ими занимались столяры и плотники.

По рассказам одного из самых старых ремесленников-одиночек, доживших до советских времён – Михаила Трофимовича Гарбузова, в посёлке жили и сапожники, славившиеся на весь район – братья Трофим и Пимен Фёдоровичи Закоры и Никита Белоусов. Они занимались как ремонтом, так и пошивом обуви. Изделия их рук по качеству не уступали фабричным.

Уже в те времена люди, кому позволял достаток, стремились выделиться среди других своей одеждой, обувью или какими-нибудь модными аксессуарами – зонтиком, перчатками, сумочкой, часами. Почти, как и нынче. Прохоровцы не только покупали одежду в магазинах, но и заказывали её у местных портных. Мужчины частенько заглядывали к мастеру Захару Трофимовичу Молчанову, который шил костюмы по последней моде – очень элегантные и красивые, из современных тканей. Также славились отменным качеством, вышедшие из под его рук пальто и полушубки.

Женскую половину посёлка долго обшивала Анна Ферапонтовна. Но однажды её непререкаемый престиж больно пошатнула появившаяся невесть откуда, говорили, будто из самой Польши – молодая и элегантная Мария Неженцева. Стройную и обаятельную дамскую портниху вскоре стали приглашать в богатые дома, что сразу добавило ей авторитета. Да и сама она была как ходячая реклама своей профессии – изящно и модно одетая, появляющаяся на свет Божий перед оторопевшим народом в ярких костюмах и невиданных платьях.

Было в посёлке и транспортное сообщение – прообраз нынешних такси. Несколько человек в Прохоровке держали лошадей для перевозки грузов и пассажиров. Перевозивших грузы называли извозчиками-ломовиками. Таковыми были Найдёнов, братья Герасим и Фёдор Шеховцовы. Простыми ямщиками были Леонтий Чурсин, Иван и Максим Михакины. Они привозили людей на вокзал станции Прохоровка, а прибывших развозили по адресам.

На второй Масловке (так раньше именовалась нынешняя улица К. Маркса) размещались однодворцы Масловы (однодворцы – бывшие служилые люди низших разрядов), занимавшие восемь дворов. Вот они числились извозчиками-почтарями. Конный выезд у них, в отличие от других, был богатым и нарядным. Лошади упитанные, холёные, с большими ухоженными гривами. Конские сбруи с раскрашенными дугами и звонкоголосыми маленькими колокольчиками. А как бы обрадовался таким колокольчикам Николай Михайлович Ракитянский из Подольхов, которых у него множество! Да и сам он мастер на все руки превосходный.

Эх, прожил бы ещё пару десятков лет Георгий Харитонович Журавлёв, сколько бы он мне ещё рассказал…

В.ВЕНИКОВ

Член союза журналистов России.